Джон Ирвинг. Молитва об Оуэне Мини

Трудно писать про Ирвинга, потому что в моем случае каждый раз – прочитал, кажется вот-вот разорвет от слов, которые хочется сказать, но не знаешь, как их подобрать, чтобы передать и выразить все правильно. «У МЕНЯ ВНУТРИ ЧТО-ТО ПЕРЕВОРАЧИВАЕТСЯ», как сказал бы сам Оуэн Мини, и, наверно, это самая подходящая формулировка.

 

Когда я вижу, как сзади на обложке книг Ирвинга пишут, что ему надо было родиться в XIX веке в России, то кажется, что действительно надо было, но какое счастье, что Ирвинг есть сейчас (в России XIX века и своего добра хватает). Неспешное повествование из книги в книгу, когда автор, не щадя читателей объемом страниц, выписывает героев через множество деталей привычек и обстановки, и ничего ведь не выкинешь, сразу напоминает всеми упоминаемого всуе (в том числе и мной конечно же) Диккенса. И желание выразить свое мнение по поводу политики, экономики, религии, социальной жизни, литературы и т.п., которое Ирвинг всегда высказывает без стеснения целыми абзацами, неважно интересно вам это или нет, иногда действительно отдает русскими писателями. Но при этом, все его книги, прочитанные мной – очень американская литература, вся пропитанная обычной американской жизнью обычных маленьких американских людей, которая в конце оборачивается большой американской, но очень понятной панорамой с не такими уж и маленькими обычными героями.

 

Так и в «Молитве об Оуэне Мини» - про двух мальчиков из небольшого городка Новой Англии, чья дружба длится с детства до печального финала во время Вьетнамской войны. Джонни – сплошная посредственность и даже немножко серость, Оуэн – воплощение необычности, начиная от маленького роста и заканчивая необычным голосом, так что кажется будто он ВСЕГДА КРИЧИТ. Из-за голоса персонаж все время разговаривает капслоком, что вначале сбивает с толку, но потом понимаешь, что он достоин говорить только заглавными буквами.

 

И, как обычно, Ирвинг с первых страничек включает свой бешенный талант рассказчика (если бы его можно было разливать по флакончикам и продавать, то я такая – дайте две!). И неважно про что ты читаешь – про детские игры в большом каменном доме, про поездки к двоюродным братьям, про первую эрекцию во время подготовки к рождественскому спектаклю в церкви, про случайную смерть от бейсбольного мяча, про бесконечно верную дружбу, несмотря на такие различия, про умение понимать прочитанное, про войну во Вьетнаме и, конечно же, про веру и религиозность, все это усваивается легко, потому что Ирвинг говорит то, что он думает, но не толкает тоскливые постмодернистские нравоучения.

 

Однако потрудиться над книгой все равно придется. Придется быть готовым к большому объему с маленьким шрифтом, к толпе второстепенных персонажей, к скрупулезным деталям американской церковной жизни, к посредственности рассказчика, потому что такой уж Джонни Уилрайт, к обилию цитат из Библии, к рассуждениям о вере и Боге, к ворчанию рассказчика на американскую политику, к решению что это все-таки было – судьба или кто-то свыше, к принятию фатализма и чуда, к размышлениям что же являет собой вера на самом деле. Зато в конце, пролив слезы и молитву по Оуэну Мини, чувствуешь, как Ирвинг превратил внутри читателя все в фарш и слепил из этого что-то совершенно новое.